Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении (КЗХО) и Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) разрабатывались на переговорных площадках Конференции по разоружению в Женеве. Эти соглашения принято считать одними из самых разработанных международных договоренностей в области разоружения и нераспространения. Отличительной чертой обоих соглашений является детально проработанная система верификации.

Механизм проверки – это важный элемент успешного функционирования любого международного режима контроля над вооружениями. Однако далеко не всегда государствам – участникам международного соглашения удается согласовать соответствующие процедуры и сделать их неотъемлемой частью режима. К примеру, режим Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия до сих пор не обрел верификационных процедур. Поэтому опыт переговоров по КЗХО и пока не вступившему в силу ДВЗЯИ представляет особый интерес с точки зрения успехов в выстраивании сложных многокомпонентных систем проверки. Изучение истории разработки этих процедур и сравнение их элементов будут полезны с точки зрения оценки перспектив совершенствования других международных режимов контроля над вооружениями. В этой главе мы рассмотрим режимы КЗХО и ДВЗЯИ с точки зрения их предметов и цели, специфики переговорного процесса и тех нюансов, которые предопределили особенности процедур начала инспекций по запросу в этих двух режимах. Сравнительный анализ элементов двух режимов, режима запрещения химического оружия и режима полного запрещения ядерных испытаний, полезен еще и с точки зрения уточнения онтологического статуса международных режимов. Каковы признаки того, что режим существует? Является ли механизм инспекций по запросу сдерживающим фактором, влияющим на поведение государств – участников режима? Что считать сильными и слабыми сторонами международного режима? Предпринятый нами анализ, возможно, подскажет нам ответы на эти вопросы.

 Предмет и цель КЗХО и ДВЗЯИ

По своим целям КЗХО – соглашение более разработанное, нежели ДВЗЯИ. ДВЗЯИ нацелен на укрепление режима ядерного нераспространения через полный и безоговорочный запрет любых видов ядерных испытаний. КЗХО преследует ряд целей, включая запрет на разработку, производство, приобретение, накопление, передачу, применение химического оружия, запрет на использование химических средств борьбы с беспорядками в качестве средства ведения войны, уничтожение всех имеющихся запасов химического оружия и объектов по его производству, и наконец, нераспространение химического оружия. Для реализации каждой из целей в КЗХО предусмотрен свой механизм проверки соблюдения обязательств. Немаловажное значение для функционирования верификационного режима КЗХО имеет различного рода информация, которую государства-участники регулярно предоставляют техническому секретариату – первоначальные и ежегодные доклады, а также объявления . Значительная часть систематических (назовем их рутинными) проверок посредством инспекций на месте нацелена на определение того, насколько полную и достоверную информацию предоставили члены ОЗХО в своих докладах и объявлениях. Другой вид инспекций на месте, тоже осуществляемых на регулярной основе, предусмотрен для наблюдения за процессом уничтожения объявленного химического оружия. Помимо этого, в конвенции предусмотрен порядок проведения инспекций, которые мы условно назовем нерутинными. Инспекции такого рода преследуют цель расследовать случаи предполагаемого применения химического оружия или могут быть инициированы по запросу любого государства-участника с целью прояснения озабоченности относительно возможного несоблюдения конвенции.

Цель рутинных проверок – удостовериться в том, что государство – участник соглашения делает ровно то, о чем информирует технический секретариат. Иными словами, рутинные инспекции нацелены на обеспечение выполнения всеми участниками соглашения своих обязательств. В случае выявления нарушений в КЗХО предусмотрен механизм взаимодействия, нацеленный на устранение выявленных нарушений. Нерутинные инспекции предназначены для выявления скрываемых нарушений. В верификационном режиме ДВЗЯИ технические средства удаленного контроля играют более заметную роль, нежели в режиме запрещения химического оружия. В ДВЗЯИ, помимо непрерывного наблюдения посредством многокомпонентной международной системы мониторинга, предусмотрены лишь инспекции по запросу с целью выяснения, имел ли место факт несоблюдения обязательств, предполагающих полный отказ от ядерных испытаний. Таким образом, арсенал верификационных инструментов в КЗХО значительно более разнообразен, нежели в ДВЗЯИ, и включает в себя широкий спектр различного рода инспекций, как рутинных, так и по запросу. Единственный инструмент, который присутствует в обоих соглашениях, это инспекции по запросу. Рутинные инспекции в КЗХО по своей сути и цели близки мониторингу, осуществляемому в ДВЗЯИ с помощью глобальной по охвату и сложности Международной системы мониторинга. Безусловно, в системах контроля КЗХО и ДВЗЯИ есть существенные различия. Они объясняются разницей предметов этих договоров: КЗХО накладывает безоговорочный запрет на целый класс ОМУ, а ДВЗЯИ запрещает испытание ядерного оружия. Грубо говоря, в ДВЗЯИ может возникнуть только один тип нарушения – это осуществление ядерного взрыва. Скрыть нарушение подобного рода достаточно трудно, и даже по прошествии значительного количества времени свидетельствующие о нем следы могут быть обнаружены. В то же время нарушений КЗХО может быть намного больше, и они более разнообразны. Временной фактор при сборе доказательств в системе проверки КЗХО играет более существенную роль. Это предопределяет главное различие в системах верификации. Как мы уже говорили, в целом система контроля в КЗХО более обширна и многопланова. Это обусловлено тем, что предметом КЗХО является не только запрет на применение химического оружия, но также запрещение разработки, производства и хранения этого вида ОМУ. Тем не менее, в обоих соглашениях прописана процедура инспекций на месте, которые осуществляются в случае возникновения подозрений для выявления скрытых нарушений. Разработка подобных процедур в КЗХО и ДВЗЯИ была сопряжена с рядом трудностей. При этом во время переговоров по ДВЗЯИ дипломаты опирались на опыт переговоров по КЗХО. Поэтому сравнение переговорных процессов и разработанных в итоге процедур инспекций по запросу, осуществляемых на месте, представляет особый интерес.

 Разработка процедур инспекций по запросу в КЗХО и ДВЗЯИ

Оба международных соглашения были открыты для подписания после окончания холодной войны, но подготовительная работа осуществлялась в разных форматах и на разных уровнях в течение нескольких предшествовавших десятилетий. Предварительные переговоры по разработке всеобъемлющего запрещения химического оружия начались вскоре после того, как в 1975 г. вступила в силу Конвенция о запрещении биологического оружия, открытая для подписания в 1972 г. Важными этапами на пути заключения КЗХО стали совместные заявления стран – участниц Парижской конференции в начале января 1989 г., а также подписанное в июне 1990 г., но так и не вступившее в силу советско-американское соглашение о сокращении арсеналов химического оружия. Проекты многостороннего договора, предполагавшего запрещение химического оружия, предложенные отдельными странами или группами государств, обсуждались на конференциях по разоружению в течение 1980-х гг. Финальный этап переговоров состоялся в 1992  г., что позволило в январе 1993  г. открыть Конвенцию о запрещении химического оружия для подписания. КЗХО вступила в силу в конце апреля 1997 г. Формально историю переговоров по ДВЗЯИ следует отсчитывать с 1993 г., работа на платформе конференций по разоружению велась в течение 1980-х гг., и финальный этап переговоров, начавшийся в 1994 г., по сути, развивал идеи, которые были воплощены в международных соглашениях 1960–1970-х гг.3 Следует, однако, упомянуть, что предыдущие соглашения накладывали ограничения на ядерные испытания, но не запрещали их. Конечно, все предшествующие усилия способствовали развитию и укреплению нормы, запрещающей испытание ядерных взрывных устройств. Однако по ряду причин в течение длительного времени государства не были готовы обсуждать именно полное запрещение ядерных испытаний. Так, при работе над ДВЗЯИ был учтен опыт создания и других многосторонних, а также двусторонних соглашений в области контроля над вооружениями, среди которых особое место занимают международный Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой (1963), Договор между СССР и США об ограничении подземных испытаний ядерного оружия (1974), Договор между СССР и США о подземных ядерных взрывах в мирных целях (1976). Двусторонние советско-американские соглашения установили пороговые ограничения для подземных взрывов, не запрещенных по Договору о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой. Кроме того, верификационные механизмы, разработанные в поддержку этих договоров, предполагали использование национальных технических средств, что же оказалось важным при конструировании верификационного режима ДВЗЯИ. И безусловно, переговоры по КЗХО оказали большое влияние на ход и результаты переговоров по ДВЗЯИ. Разработка договоров по ограничению ядерных испытаний потребовала продолжительного диалога между дипломатами, юристами, учеными и инженерами. Важно отметить, что в переговорах по вопросам запрещения ОМУ работа дипломатов опиралась на результаты совместного труда групп научных экспертов. В свою очередь, деятельность таких групп была возможна благодаря тому, что дипломаты создавали правовую рамку для их деятельности. Так, Договору о запрещении ядерных испытаний в трех средах предшествовала напряженная работа научно-технических экспертов из Канады, Франции, Польши, Румынии, СССР, Великобритании и США. Эта так называемая Женевская группа экспертов функционировала с 1958 по 1960 г. Впервые в истории международных переговоров по вопросам безопасности ученым была отведена настолько заметная и самостоятельная роль. Эта группа занималась отработкой системы верификации будущего договора в части сейсмического мониторинга. Впоследствии ее опыт был использован при координации деятельности экспертных комиссий, обеспечивавших научно-техническую составляющую ДВЗЯИ. Женевской конференцией Комитета по разоружению ООН в 1976 г. была учреждена Специальная группа научных экспертов по рассмотрению международных совместных мер по обнаружению и идентификации сейсмических явлений (Группа научных экспертов), которая продолжала свою работу до 1996 г. Эта группа не просто вырабатывала практические предложения для Конференции по разоружению, но провела ряд важных технических экспериментов по обмену сейсмическими данными, что внесло бесценный вклад в разработку идеи и архитектуры глобальной Международной системы мониторинга, Международного центра данных и системы верификации ДВЗЯИ в целом  

   Таким образом, технически ДВЗЯИ созрел значительно раньше, нежели сформировалась политическая конъюнктура, благоприятная для его подписания. То, что он до сих пор не вступил в силу, свидетельствует, очевидно, о том, что политических предпосылок для этого важного события так и не возникло. Итоги работы этой группы не только создали основу для переговорного процесса по верификационным механизмам ДВЗЯИ, но послужили толчком для создания рабочей группы по вопросам верификации в структуре подготовительной комиссии ОДВЗЯИ. Роль ученых и представителей химической промышленности при разработке и реализации положений КЗХО была и остается значительной. Процедуры и критерии проверки соблюдения конвенции должны учитывать изменения в научно-технической сфере, но не препятствовать экономическому прогрессу и мирному техническому развитию. Это, пожалуй, одно из основополагающих условий эффективности и устойчивости таких режимов, как система гарантий МАГАТЭ или режим всеобъемлющего запрещения химического оружия. Поэтому в самой структуре КЗХО был предусмотрен непрерывный диалог между представителями промышленности, учеными и дипломатами, который обеспечивается в том числе за счет работы научно-консультативного совета (КЗХО, ст. 8, п. 21h). Этот совет, начавший свою работу в 1998 г., состоит из 25 независимых экспертов – граждан государств – членов КЗХО. Он собирается один или два раза в год и ежегодно предоставляет свои рекомендации генеральному директору ОЗХО. Если возникает необходимость, научно-консультативный совет может создавать специальные временные рабочие группы. Раз в пять лет совет готовит развернутый отчет для рассмотрения на обзорной конференции КЗХО. Согласно КЗХО, цель инспекций по запросу – «прояснение любых вопросов, касающихся возможного несоблюдения положений» конвенции (ст. 9, п. 8), а также установление «фактов, имеющих отношение к возможному несоблюдению» (ст. 9, п. 9). В ДВЗЯИ цель инспекций по запросу сформулирована более узко: «прояснение того, действительно ли в нарушение ст. 1 был произведен испытательный взрыв ядерного оружия или любой другой ядерный взрыв и, насколько это возможно, в сборе любых фактов, которые могли бы помочь в идентификации любого возможного нарушителя» (ст. 4, п. 35). И во время переговоров по КЗХО, и в процессе согласования ДВЗЯИ достичь согласия по поводу инспекций по запросу было крайне сложно. В течение почти 20 лет вопрос о возможности проведения инспекций на месте оставался камнем преткновения на переговорах о запрещении химического оружия. До сих пор ведущие специалисты, занимающиеся историей этих переговоров, трактуют сложности в согласовании верификационных процедур с точки зрения противостояния Запада, с одной стороны, и СССР и развивающихся стран, с другой. Действительно, в некоторых вопросах США и большинство стран Западной Европы придерживались иной позиции, нежели СССР, Китай, Индия и ряд развивающихся стран. В частности, камнем преткновения были вопросы о месте и времени проведения инспекций, о степени интрузивности, а также о способах обеспечения защиты конфиденциальной информации. В условиях продолжавшейся холодной войны и противостояния с Западом СССР, например, было важно не допустить использования верификационного механизма в качестве средства шпионажа, и инспекции по запросу рассматривались Советским Союзом с точки зрения возможных манипуляций. По мнению С. Б. Бацанова, работавшего в составе советской делегации на Конференции по разоружению, то, что в рамках переговоров по КЗХО стало реальным согласовать такой сложный механизм проверок, в немалой степени было связано с изменением в 1987 г. позиции СССР касательно возможности проведения выборочных инспекции на месте. Опасения участников конвенции по поводу возможных злоупотреблений в отношении запросов на инспекцию были отражены в соответствующих формулировках: «Каждое государство-участник обязано ограничивать запрос на инспекцию рамками настоящей конвенции и представлять в запросе на инспекцию всю соответствующую информацию, на основе которой возникла озабоченность относительно возможного несоблюдения настоящей конвенции, как это предусмотрено в приложении по проверке. Каждое государство-участник воздерживается от необоснованных запросов на инспекцию, заботясь о том, чтобы избегать злоупотреблений. Инспекция по запросу проводится исключительно с целью установления фактов, имеющих отношение к возможному несоблюдению» (ст. 9, п. 9). Помимо этого, государство, запросившее инспекцию без должных оснований, может быть подвергнуто санкциям со стороны исполнительного совета. При рассмотрении доклада по итогам инспекции исполнительный совет должен решить, «имело ли место злоупотребление правом запроса в отношении инспекции по запросу» (ст. 9, п. 22с). В случае, если это так, «исполнительный совет рассматривает вопрос о том, должно ли запрашивающее государство-участник нести какие-либо финансовые последствия в связи с инспекцией по запросу» (ст. 9, п. 23). Вопросы защиты чувствительной информации и того, какая информация может приниматься во внимание при рассмотрении отчета о проведении инспекции по запросу, оговариваются непосредственно в основном тексте КЗХО и в двух ее приложениях – в приложении по осуществлению и проверке (далее – прил. по проверке) и приложении по защите конфиденциальной информации (далее – прил. по конфиденциальности). Согласно приложению по проверке, при проведении инспекции по запросу инспекторы должны использовать «только такие методы, которые необходимы для установления достаточных, имеющих отношение к делу фактов с целью прояснения озабоченности относительно возможного несоблюдения» конвенции. Инспекционная группа не должна стремиться получить доступ и зафиксировать информацию, «которая явно не связана» с целью проверки. Более того, «любой собранный материал, который впоследствии будет сочтен не относящимся к делу», не подлежит сохранению (прил. по проверке, ч. 10, разд. С, п. 44). Доклад о проведенной инспекции по запросу, который инспекционная группа представляет генеральному директору технического секретариата Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО), должен содержать лишь ту информацию, которая имеет прямое отношение к соблюдению конвенции (прил. по проверке, п. 17). Инспектируемое государство имеет возможность ознакомиться с текстом доклада прежде, чем он будет передан для рассмотрения исполнительным советом ОЗХО. В случае, если инспектируемое государство выявило какую-либо информацию, которая, по его мнению, не должна циркулировать за рамками технического секретариата, оно может обратиться в этот орган с просьбой о внесении изменений в итоговый доклад (прил. по проверке, ч. 10, разд. D, п. 59–61). При обсуждении проекта ДВЗЯИ вопрос о режиме инспекций вызывал особые затруднения в течение 1994–1996 гг. К лету 1996 г., когда переговоры по ДВЗЯИ близились к завершению, раздел по процедуре инспекций все еще не был разработан. Уже были согласованы многие принципиальные вопросы, включая процедуру использования и структуру Международной системы мониторинга, а также порядок функционирования Международного центра данных. Но обсуждение конкретики касательно типов и мандата инспекций откладывалось. Страны тянули до последнего, поскольку это был очень чувствительный вопрос. Вместе с тем государства – участники переговоров вынуждены были спешить с согласованием итогового варианта, потому что было важно включить сообщение об успешном завершении работы над ДВЗЯИ в ежегодный отчет Конференции по разоружению, представляемый Генеральной ассамблеей ООН. Кроме того, обязательство в кратчайшие сроки согласовать ДВЗЯИ было включено в рекомендации заключительного коммюнике Обзорной конференции ДНЯО 1995 г. И для укрепления режима ядерного нераспространения было важно соблюсти намеченные сроки. Причины, по которым переговоры затягивались, носили политический характер. Ряд участвовавших в переговорах стран опасались, что инспекции по запросу могут быть использованы как повод для сбора разведывательной информации. В то же время обвинения или подозрения в подобных намерениях сами по себе могли вызвать дипломатические осложнения. Помимо этого, участники переговоров имели различные позиции по вопросу о типе информации, которую государство, запрашивающее инспекцию, может использовать в качестве основания для запроса. Группа стран во главе с США полагала, что следует разрешить использование данных национальных технических средств контроля для обоснования запроса на инспекцию. Китай, Индия, Пакистан и другие участники переговоров, которые располагали развитыми национальными техническими средствами, опасались, что страны с более высоким уровнем научно-технического развития смогут обернуть свое технологическое преимущество против своих оппонентов и будут использовать механизм инспекций по запросу в качестве средства политического шантажа. В итоге в тексте ДВЗЯИ была зафиксирована формула, которая отражала позицию США: «никакому государству-участнику не воспрещается использовать информацию, получаемую национальными техническими средствами контроля» (ст. 4, разд. А, п. 5), и «запрос относительно инспекции на месте основывается на информации, собранной Международной системой мониторинга, на любой соответствующей технической информации, полученной национальными техническими средствами контроля таким образом, чтобы это соответствовало общепризнанным принципам международного права, или на их сочетании» (ст. 4, разд. D, п. 37). Касательно защиты конфиденциальной информации в ДВЗЯИ говорится, что «каждое государство-участник имеет право принимать меры… по предотвращению разглашения конфиденциальной информации и данных, не имеющих отношения к договору» (ст. 4, разд. A, п. 7). Как и в КЗХО, в ДВЗЯИ упоминается право инспектируемого государства знакомиться с результатами работы инспекционной группы и «оставлять у себя любые фотоснимки или их части, на которых изображены чувствительные площадки, не имеющие отношения к цели инспекции» (Протокол к ДВЗЯИ, часть 2, разд. Е, п. 61е). Во время проведения инспекции на месте, согласно ДВЗЯИ, инспекционная группа обязана «воздерживаться от деятельности, не имеющей отношения к цели инспекции», должна собирать и документировать «факты, которые имеют отношение к цели инспекции», и не должна стремиться получить или документировать «информацию, которая явно не имеет отношения к цели инспекции» (там же, п. 60е). Опыт КЗХО был учтен и при разработке формулировок, которые отражали озабоченность переговорщиков по поводу возможных злоупотреблений правом запрашивать инспекции на месте. Затрагивающие этот вопрос положения ДВЗЯИ сформулированы более жестко, чем в КЗХО. ДВЗЯИ гласит: «Каждое государство участник воздерживается от любого злоупотребления правом на контроль» (ст. 4, разд. А, п. 2), и «запрашивающее государство-участник воздерживается от необоснованных или недобросовестных запросов относительно инспекций» (ст. 4, разд. D, п. 36). Если же исполнительный совет решает, что запрашивающее инспекцию государство злоупотребило своим правом, и «запрос относительно инспекции на месте является надуманным или необоснованным», то запросившее инспекцию государство-участник может быть подвергнуто финансовым и процедурным санкциям. Во-первых, оно должно будет компенсировать расходы, которые понес технический секретариат в связи с приготовлениями к началу инспекции. Во-вторых, исполнительный совет может приостановить его права запрашивать инспекции на месте и входить в свой состав на такие сроки, которые сочтет целесообразными (ст. 4, разд. D, п. 67). Пойдя на уступку в вопросе о возможности использования данных национальных технических средств контроля, оппоненты США заняли более жесткую позицию при обсуждении вопроса о процедуре принятия решения о начале инспекции по запросу. Во время переговоров по процедуре начала инспекции по запросу в режиме ДВЗЯИ в качестве образца была взята соответствующая процедура КЗХО. Однако в итоге в исходную формулировку были внесены небольшие изменения, которые на поверку оказались весьма существенными. Сравним соответствующие статьи КЗХО и ДВЗЯИ. Процедуры принятия решения о начале инспекции на месте, проводимой по запросу Подчеркнем: и КЗХО, и ДВЗЯИ содержат положения, поощряющие государства использовать различные процедуры консультаций и обмена информацией прежде, чем прибегать к процедуре запроса инспекции на месте. При подаче запросов о разъяснении исполнительный совет ОЗХО выступает в роли посредника между запрашиваемым государством и тем государством, действия которого вызвали озабоченность по поводу несоблюдения конвенции. От момента первичного обращения за разъяснениями до момента оформления официального запроса на инспекцию, который направляется генеральному директору, может пройти максимум 60 дней (КЗХО, ст. 9, п. 7). В Протоколе к ДВЗЯИ оговорено, что к запросу об инспекции на месте запрашивающее государство, помимо прочего, должно приложить «результаты процесса консультаций и разъяснений в соответствии со ст. 4 или, в соответствующих случаях, объяснение причин, по которым такой процесс консультаций и разъяснений не был проведен» (Протокол к ДВЗЯИ, ч. 2, разд. С, п. 41h). Если запрашивающее государство обращается к другому государству-участнику за разъяснениями, то последнее должно отреагировать на запрос не позднее чем через 48 часов. Если к процедуре разъяснений и консультаций подключен исполнительный совет, то обязательство запрашиваемого государства отреагировать в течение двух суток остается неизменным, но добавляется еще 48 часов на то, чтобы исполнительный совет через генерального директора препроводил запрос запрашиваемому государству, а после получения ответа – принял к сведению ответ и препроводил его запрашивающему государству (ДВЗЯИ, ст. 4, разд. C п. 32 c, d). Таким образом, максимальное время для обмена информацией перед подачей запроса на инспекцию в ДВЗЯИ может составить 96  часов. Если страны прибегают к процедуре разъяснений при посредничестве ОДВЗЯИ, то запрашиваемое государство должно отреагировать на запрос не позднее чем через 48 часов после получения запроса (там же, п. 30). Нетрудно подсчитать, что максимальное время, через которое исполнительный совет ОДВЗЯИ должен проголосовать, дать ли «зеленый свет» инспекции на месте, составит 192 часа, или восемь суток. В целом до момента, предшествующего финальному голосованию по вопросу о начале инспекции на месте в КЗХО, предусмотрено больше времени для разъяснения ситуации, сбора дополнительной информации и согласования позиций, чем в ДВЗЯИ (максимум 60 дней против максимально возможных восьми суток). Обратимся к самой процедуре голосования. В п. 17 ст. 9 КЗХО говорится, что «не позднее чем через 12 часов после получения запроса на инспекцию исполнительный совет может большинством в три четверти голосов всех его членов принять решение о непроведении инспекции по запросу, если он сочтет, что запрос на инспекцию является надуманным, недобросовестным или явно выходящим за рамки настоящей конвенции». Эта формула среди дипломатов получила условное название «красный свет». И именно за такой вариант выступали США, Великобритания и Франция при обсуждении процедуры голосования по поводу проведения инспекции на месте для проверки выполнения государством обязательств по ДВЗЯИ. Однако страны, недовольные характером формулировки об информации, на которой может быть основан запрос на проверку, продвигали другой вариант. Эта альтернативная концепция среди дипломатов получила название «зеленый свет»: члены исполнительного совета ОДВЗЯИ должны голосовать по вопросу о целесообразности проведения инспекции. Такой вариант казался более предпочтительным Китаю, Индии, Пакистану, Израилю и России. В ходе переговоров перевес оказался на стороне тех, кто выступали за вариант голосования по поводу того, давать ли «зеленый свет» инспекции. Соответствующий пункт ДВЗЯИ гласит: «Решение об одобрении инспекции на месте принимается по крайней мере 30  голосами за членов исполнительного совета. Если исполнительный совет не одобряет инспекцию, то приготовления прекращаются, и никакие дальнейшие действия по запросу не предпринимаются» (ст. 4, разд. D, п. 46). Теперь сравним временные промежутки, отводящиеся на проведение голосования после того, как официальный запрос на инспекцию на месте получен техническим секретариатом ОДВЗЯИ или ОЗХО. Казалось бы, ДВЗЯИ отводит немало времени членам исполнительного совета для согласования своих позиций перед началом голосования: Исполнительный совет должен проголосовать не позже, чем через 96 часов после получения запроса на инспекцию на месте (ст. 4, разд. D, п. 46). По сравнению с КЗХО, это в восемь раз больше: Исполнительный совет ОЗХО должен голосовать по поводу непроведения инспекции не позднее чем через 12 часов после получения запроса (ст. 9, п. 17).   Таким образом, за короткий период времени странам, не имеющим ресурсов для сколачивания коалиций, набрать необходимое количество голосов в поддержку «зеленого света» будет непросто.

     Любой международный договор – это результат длительного многоуровневого торга. При разработке ДВЗЯИ был учтен опыт большого количества соглашений в области контроля над вооружениями. Идея инспекций по запросу, реализованная в КЗХО, была использована при разработке верификационного механизма ДВЗЯИ. Процедура проведения инспекций по запросу проработана в ДВЗЯИ не менее детально, чем в КЗХО. Однако незначительные изменения в формулировке, описывающей процедуру принятия решения о начале инспекции по запросу, делают результаты голосования Исполнительного совета ОДВЗЯИ более уязвимыми. Многое зависит от того, давлению какой силы подвергнутся те члены Исполнительного совета, которые будут выступать за проведение Глава 4. Инспекции по запросу в ДВЗЯИ и КЗХО 103 инспекции. В целом предмет ДВЗЯИ таков, что в процессе согласования позиций перед итоговым голосованием Исполнительного совета можно больше времени потратить на споры. Кроме того, большая роль принадлежит данным, предоставляемым Международным центром данных и национальными средствами контроля. Итоги инспекции на месте по запросу важны скорее с точки зрения процедуры вынесения решения о факте нарушения: без инспекции на месте невозможно будет сформировать окончательное суждение по этому вопросу. Вместе с тем, информации, полученной от Международного центра данных и национальных средств контроля, может быть достаточно, чтобы иметь вполне четкое представление о характере события, которое привлекло внимание международного сообщества. В КЗХО ситуация сложнее. Без сбора проб на месте однозначно судить о характере произошедшего события будет затруднительно. Международные многосторонние и двусторонние соглашения в области ограничения ядерных испытаний внесли важный вклад в процесс отработки тех элементов, которые позже легли в основу режима верификации ДВЗЯИ. Задача запрещения ядерных испытаний оставалась на повестке дня мировой политики в течение нескольких десятилетий, но порой от этой цели отходили в сторону обсуждения более частных вопросов. Разработке таких комплексных и в то же время сбалансированных верификационных механизмов, какие мы видим в КЗХО и ДВЗЯИ, предшествовала масштабная техническая работа с привлечением широкого круга ученых и инженеров. С этой точки зрения история переговоров по КЗХО и ДВЗЯИ является ценным эмпирическим материалом для изучения роли эпистемического сообщества в развитии международных режимов контроля над вооружениями. Переговоры по вопросу инспекций на месте в ДВЗЯИ не выводили на окончательный результат вплоть до их заключительного этапа. Редактирование итогового варианта и окончательное оформление процедуры откладывалось, так как это был самый чувствительный вопрос. В целом верификационные механизмы КЗХО и ДВЗЯИ из всех существующих многосторонних режимов контроля над вооружениями остаются наиболее детально проработанными. То, почему и как после окончания холодной войны стало возможно разработать такие комплексные системы контроля, заслуживает особого внимания. Теорию режимов, 104 Часть 1. Институты и режимы ядерного нераспространения основоположниками которой принято считать Дж. Рагги, С. Краснера14 и О. Янга15, критикуют за то, что она учитывает в основном удачный опыт функционирования режимов16. В то же время проблема жизненного цикла международного режима изучена недостаточно. К примеру, считать ли то, что ДВЗЯИ до сих пор не ратифицирован, доказательством несостоятельности режима всеобъемлющего запрещения ядерных испытаний, и какие критерии можно применять для оценки эффективности функционирования международного режима? Дальнейшее изучение режимов ДВЗЯИ и КЗХО будет полезно для решения проблемы определения международного режима как научного понятия.

Анастасия Малыгина.

Список использованный литературы и источников.

  1. Пунжин С.М. Химическое оружие и международное право. М.: Волтерс Клувер 2009. С. 108-117.
  2. Пунжин С.М. Химическое оружие… С. 303-321.
  1. Ramaker J., Mackby J., Marshall P.D., Geil R. The Final Test: A History of the Comprehensive Nuclear-Test-Ban Treaty Negotiations. Vienna. 2003. Р. 12-18.
  2. Kalinowski M. Comprehensive Nuclear-Test-Ban Treaty Verification / Verifying Treaty Compliance: Limiting Weapons of Mass Destruction and Monitoring Kyoto Protocol provisions / ed. by Avenhaus R., Kyriakopoulos N., Richard M., Stein G. Berlin. Springer. 2006. P. 138-139.
  1. Официальный сайт офиса ООН по вопросам разоружения (UNODA). Справочный документ, подготовленный Секретариатом ООН «Шаги, предпринятые после четвертой конференции участников договора о Нераспространении ядерного оружия по рассмотрению договора в направлении достижения целей десятого пункта преамбулы договора» NPT/CONF. 1995/2. П. 11, 15, 39 — https://www.un.org/disarmament/wmd/nuclear/npt1995/official-documents/
  2. См, например: Report Of The Scientific Advisory Board At Its Twenty-Fourth Session 25-28 October 2016 – Официальный сайт ОЗХО — https://www.opcw.org/fileadmin/OPCW/SAB/en/sab-24-01_e_.pdf (Дата обращения: 03.01.2017).
  1. См., например,: Spiers E.M. A History of Chemical and Biological Weapons. 2010. P. 157; Goldblat J. Arms Control. The New Guide to Negotiations and Agreements. 2002. P. 147-150.
  2. Интервью посла С.Б. Бацанова автору 14.08.2016. – Личный архив автора.
  3. Ramaker J., Mackby J., Marshall P.D., Geil R. The Final Test: A History of the Comprehensive Nuclear-Test-Ban Treaty Negotiations. Vienna. 2003. P. 135-167.
  4. Hansen K. The Comprehensive Nuclear Test Ban Treaty: An Insider’s Perspective. Stanford University Press. 2006. P. 34-35.
  5. Там же. С. 38.
  6. Hansen K. The Comprehensive Nuclear Test Ban Treaty: An Insider’s Perspective. Stanford University Press. 2006. Р. 35.
  1. Ruggie John G. International Responses to Technology: Concepts and Trends // International Organization. 1975. 29 3. P. 558-569.
  2. International Regimes / ed. by Krasner Stephen D. Ithaca: Cornell University Press. 1983.
  3. Young O. International regimes: toward a new theory of institutions // Theories of International Relations / ed. By Chan S., Moore C. London: Sage Publications. 2006.
  4. См., например: Современные теории международных отношений / под ред. В.Н. Конышева, А.А. Сергунина. М.: РГ-Пресс. 2013. С. 141.

Материал опубликован в коллективной монографии «Ядерный мир: новые вызовы режиму ядерного нераспространения [под. ред. Е. Б. Михайленко]. Уралский федеральный университет. – Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2017. – 432 с. ISBN 978-5-7996-2225-1. С. 89 -104.

elar.urfu.ru/bitstream/10995/52556/1/978-5-7996-2225-1_2017.pdf